Historia Rossica

Империя Романовых и национализм: эссе по методологии исторического исследования

Империя, среди прочего, это пространство, где различные этнические группы взаимодействуют между собой и с властями. Это история восстаний и репрессий, борьбы и сотрудничества, аккультурации, ассимиляции и диссимиляции. Такая история империи Романовых еще не написана. Алексей Миллер, один из едущих российских специалистов по истории империй, автор книги «"Украинский опрос" в политике властей и русском общественном мнении» (2000), соредактор недавно вышедшей в «НЛО» книги «Западные окраины Российской империи», размышляет в своей новой работе о том, как можно писать историю империи, чтобы на не превращалась в сумму национальных и региональных нарративов и не была повторением традиционной имперской версии русской истории. Каковы были взаимоотношения русского национализма и империи? Чем был для империи «еврейский вопрос»? Почему важны для империи язык и алфавит? Что существенней для нее — идентичность или лояльность? Почему все континентальные империи на окраинах Европы рухнули в ходе Первой мировой войны? Эти и другие не менее значимые не только для исторической науки вопросы рассматриваются на страницах данной книги.

Бессарабия в составе Российской империи

Бессарабия занимает особое место в ряду российских окраин. Будучи последним территориальным приращением империи Романовых на юго-западе, Бессарабская область (впоследствии губерния) совмещала в себе типологические черты западных окраин и Новороссии. Комплексное взаимодействие имперского центра с местными элитами сочеталось в ней с политикой колонизации, во многом определившей этнический состав современной Республики Молдова. История Бессарабии в первой половине XIX столетия наглядно иллюстрирует механизм интеграции новоприобретенной территории в ментальное, политическое и социальное пространство Российской империи...

Русский край, чужая вера

Опираясь на христианские и нехристианские конфессии в повседневных делах управления, власти Российской империи в то же самое время соперничали с главами религиозных сообществ за духовную лояльность населения. В монографии М. Долбилова сплетение опеки и репрессии, дисциплинирования и дискредитации в имперской конфессиональной инженерии рассматривается с разных точек зрения. Прежде всего — в его взаимосвязи с политикой русификации, которая проводилась в обширном, этнически пестром Северо-Западном крае накануне и после Январского восстания 1863 года. Царская веротерпимость была ограниченным ресурсом, который постоянно перераспределялся между конфессиями. Почему гонения на католиков так и не увенчались отказом католичеству в высоком статусе среди «иностранных вероисповеданий» империи? Каким образом юдофобия, присущая многим чиновникам, сочеталась с попытками приспособить систему государственного образования для евреев к традиционной религиозности? Поиску ответов на эти и другие вопросы, сфокусированные на отношениях государства, религии и национализма, посвящена данная книга.

Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Сайда об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Северный Кавказ в составе Российской империи

Северному Кавказу принадлежит особое место в русской истории и культуре XVIII - начала XX века. Завоеванный русскими в ходе кровопролитных войн XIX столетия, он был постепенно "усмирен", обратившись в слаборазвитую экзотическую "восточную окраину" страны, но и сам покорил своих победителей, воплощая в себе Россию как великую империю. Назрело время заново внимательно прочесть историю Северного Кавказа в составе России, освободив ее от старых колониальных стереотипов и новой лжи. Эта книга, подготовленная группой историков и этнологов из академических центров и университетов Махачкалы, Нальчика, Грозного и Москвы, приглашает читателя к такому прочтению, дополняя привычные темы - Кавказской войны, исхода (мухаджирства) горцев с русского Кавказа в османскую Турцию, русской колонизации, реформ и революции на Кавказе - новыми, еще слабо изученными в отечественной кавказоведческой традиции сюжетами кавказского пограничья (фронтира), исламского дискурса, ориентализма и другими.

Западные окраины Российской империи

Западные окраины были наиболее плотно заселенной и развитой в экономическом отношении частью империи Романовых. Интенсивность политических процессов на этих землях также была несравненно выше, чем в других частях империи. Именно здесь возникли еврейский, польский и украинский вопросы, сохранявшие свою актуальность вплоть до краха Российской империи. Здесь во многом решалась и судьба русских проектов строительства нации. Именно взаимодействие властей империи и разных национальных движений было в центре внимания авторов книги, ведущих российских специалистов в этой области.

В книгу также включены в качестве приложений статьи польского, украинского, белорусского и литовского авторов, что дает читателю возможность сравнить подходы разных историографий, а также многочисленные карты и таблицы.

Сибирь в составе Российской империи

В составе России Сибирь исторически имела две ипостаси - отдельность и интегральность. Противоречивые и динамичные картины Сибири, формирующиеся на протяжении XVIII - начала XX в. в общественном сознании и воззрениях политиков, определили импульсивность и непоследовательность правительственных действий в регионе.

Авторы этой книги стремились не только обобщить уже имеющиеся результаты изучения сибирской истории имперского периода, но и представить новые подходы к ее интерпретации, сфокусировав свое внимание на проблемах взаимоотношения центра и Сибири, специфике ее хозяйственного и социокультурного освоения, феномене сибирской ссылки, адаптации русских переселенцев к новым условиям и взаимодействии их с коренными народами, формировании особой русско-сибирской территориальной идентичности.

Центральная Азия в составе Российской империи

История отношений России и Центральной Азии привлекает все большее внимание исследователей. Обретя в 1991 г. статус независимых государств, бывшие советские республики — Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан оказались перед сложной дилеммой: как теперь писать о том времени, когда весь этот регион находился сначала в границах Российской империи, а позднее Советского Союза. Было ли это временем национального угнетения, репрессий, унижения достоинства народов, либо, напротив, эпохой прогресса, развития, приобщения к мировой цивилизации? Что Россия принесла местному населению — освобождение и развитие или же новое порабощение и нещадную колониальную эксплуатацию? Настоящая работа — попытка российских ученых представить свой взгляд на историю Центральной Азии в составе Российской империи. Авторы стремятся преодолеть как стереотипы, изображающие взаимоотношения России с ее азиатской окраиной только как абсолютно прогрессивное явление, так и клише, которые представляют эти взаимоотношения полными одних лишь ошибок и преступлений.

Кормя двуглавого орла... Литература и государственная идеология в России в последней трети XVIII - первой трети XIX века

Книга рассматривает цикл идеологических моделей, выдвигавшихся в качестве государственной идеологии Российской империи в екатерининское, александровское и николаевское царствования: «греческий проект» Екатерины — Потемкина, концепцию «святой Руси», замысел Священного союза монархов, доктрину «православие — самодержавие — народность». Эти попытки национально-государственной самоидентификации осуществлялись в значительной степени в опоре на опыт поэтической рефлексии о России, накопленный в те годы авторами од, поэм, трагедий, исторических романов.